Архив метки: психотерапия

1460008192178985052

Кого я люблю? Тренинг про сценарии в отношениях

 

Как зарождаются сценарии будущих отношений в раннем детстве. 

Психотерапевтический тренинг для женщин.

⏳За основу берем параллель «отношения с папой» — «отношения с мужчинами».

ДЛЯ КОГО ЭТОТ ТРЕНИНГ

Я приглашаю Вас к исследованию,

📈 Если вы несчастливы в личной жизни.
📈 Если вы влюбляетесь в тех мужчин, с которыми трудно построить счастливую благополучную семью.
📈 Если вы запретили себе любить, потому что боитесь довериться своим чувствам («будет больно»)
📈 Если вы пережили несколько витков одного и того же сценария в отношениях и вам он не нравится
📈 Если вы не доверяете мужчинам
📈 Если вы в поиске и не хотите наступить на грабли
📈 Если вы хотите знать своего внутреннего «дракона», заставляющего вас жить запертой в один сценарий
📈 Если хотите прописать шаги для работы с психологом для себя на перспективу для корректировки этого сценария,

Если что-то из перечисленного — про Вас, то Вам показан этот психотерапевтической тренинг. И консультации, и личная психотерапия тоже. Не отказывайте себе в помощи. Выделите время и деньги для помощи себе в решении этих проблем. Конечно, специалист — не волшебник, но при вашей совместной работе, возможно, произойдет настоящее волшебство.
Обязательно (!) произойдут положительные изменения.

Предупреждение.
Возможно, на этом тренинге поднимется большой объем психического материала, который потребует дальнейшей проработки — вам будет рекомендована индивидуальная психотерапия.
РЕЗУЛЬТАТ

🎳 Большее осознание и видение индивидуальной карты психики,
проживание этой встречи в доверительном кругу,

оказывается терапевтичным и помогает произойти изменениям на уровне чувств.

🎳 В этом и заключается мастерство психотерапевта: построить работу таким образом, чтобы запустить глубокие изменения в бессознательном каждого участника. Так, чтобы лёд многолетней мерзлоты тронулся. Так, чтобы земной шар повернулся и показал свою новую сторону.

🎳 Тогда уже другие люди начнут эмоционально трогать. И начнётся виток нового сценария, быть может, более счастливого!

🎳 Может быть, Вам уже пора переходить на другой уровень?

ФОРМАТ НАШЕЙ РАБОТЫ:

☎ Формат работы и контакты:

Тренинг состоит из двух встреч:
1) воскресенье с 17-30 до 22-30 часов,
2) + поддерживающая встреча (через неделю в воскресенье с 17-30 до 20-30 часов)

Стоимость: 3000 рублей
Количество участников: 5 человек
Забронировать место участника можно по предоплате.
Оставить заявку на участие можно здесь: https://goo.gl/forms/0Oreu24iuAORISpI3

Ваша Дарья Константинова

Все мужчины в жизни женщины — это попытка найти связь со своим внутренним мужчиной.
В свою очередь внутренний мужчина формируется под влиянием отношений с папой, хотим мы того или нет: присутствует он в жизни дочери или нет, мужественный он или нет, любящий и заботящийся или жесткий и критикующий.

Архетип мужчины — вместилище в психике девочки — заполняется не всегда «здоровым» образом отца, и, как следствие, мужчины.
Именно поэтому появляется влечение к «не очень здоровым» мужчинам во взрослом возрасте.

Поэтому столь важно работать с архетипом «раненого отца» и «раненого мужчины» в психике, находить взаимосвязи,
и сеять, и интегрировать новый опыт.

Но невероятно важным остается работать с аффектами и яркими чувствами, чтобы стало возможным их отпустить — отпустить неблагополучные несчастливые сценарии.

Дарья Константинова


У меня все есть, но я не чувствую себя счастливым

… «Кажется, у меня есть все, чтобы быть счастливым. А мне плохо — это же ненормально!» С такой жалобы не­редко начинаются консультации у пси­хотерапевта, рассказывает Марианна Ронво: «Я в такой ситуации сразу же уточняю: почему вы уверены, что для счастья у вас есть все? Что именно заставляет вас так думать? Разговор сразу же становится предметным. И постепенно акценты меняются: ока­зывается, дело не в том, что «я не та­кой, как надо», а в том, что некоторые вещи во мне и моей жизни меня не устраивают, и я могу попробовать это изменить».

Клинический психолог Елена Соколо­ва добавляет: «Этот вопрос — сигнал душевного неблагополучия, которое чувствует человек. Это и повод спро­сить себя: как я живу, чего я хочу от жизни? Что мне удалось и что не удалось реализовать? По сути, это момент зарождения собственно ду­шевной жизни, в отличие от жизни внешней — механистичной и нереф­лексивной. Человек открывает для себя различие между внешним бла­гополучием и внутренним — и это хо­рошая отправная точка для того, что­бы тоньше и глубже понять себя и на­чать меняться»…

Источник:  PSYCHOLOGIES №82, стр. 64

Изображение.


Клиентский случай и работа психолога в соответствии с разными психологическими подходами

Клиентский случай (клиентский запрос)

Сер­гей пришел на консультацию и рассказал о себе следующее:

«Мне 25 лет. Я студент психологического факультета. Недавно решил спе­циализироваться в области психологического консультирования. Я окон­чил три курса, прослушал спецкурсы по психологии личности, общения и даже прошел группу личностного роста. Я решил, что если собираюсь ра­ботать с людьми как консультант, то мне следует прежде всего лучше взглянуть на себя.

В свои 25 лет я чувствую, что прожил большую часть своей жизни впус­тую. К настоящему моменту я бы хотел уже закончить университет и рабо­тать, а вместо этого я всего лишь студент. Я понял, что без основательного понимания самого себя человек не может полноценно жить, и решил спе­циализироваться в области консультативной психологии и работать кон­сультантом с проблемными детьми. Мне помог в свое время один человек, и я тоже хотел бы помогать подросткам. Но все же моя личностная пробле­матика далека от настоящей проработки. У меня мало друзей, я испытываю страх и робость со сверстниками или людьми старше меня. Я чувствую себя хорошо с детьми, потому что они еще искренни. Я очень беспокоюсь по поводу того, достаточно ли я подхожу для практической работы в каче­стве психолога-консультанта. Одна из моих проблем — я много курю и, бывает, выпиваю. В основном это случается, когда мне одиноко и кажется, что я никому не нужен. Я боюсь людей вообще, но особенно сильных и привлекательных женщин. Возможно, я всегда думаю о том, как они меня оценивают, и боюсь, что они считают меня недостаточно мужественным. Мне кажется, я не соответствую их ожиданиям. Я действительно далек от образца мужской «модели». У меня не мужественное лицо, я довольно мя­гок в обращении и часто задумываюсь, соответствую ли я вообще совре­менным представлениям о мужском идеале.

Довольно часто меня охватывает тревога, особенно по ночам. Иногда мне хочется куда-нибудь сбежать, чтобы никто меня не видел. Часто я страдаю от того, что считаю себя неудачником. Я вообще часто зацикливаюсь на себе. На мыслях о собственной бесполезности. В такие моменты я себя не­навижу. В тяжелые минуты мне кажется что лучше вообще было не ро­диться или даже, что лучше — умереть. Тогда бы я по крайней мере пере­стал страдать. Если быть откровенным, я не могу сказать, что кого-нибудь когда-нибудь любил всей душой. Да и меня никто никогда не любил по-на­стоящему.

Но все, конечно, не так мрачно. У меня нашлось достаточно настойчивости, чтобы поступить в университет, тем более на факультет психологии. Мне нравится, что я хочу работать над собой и прилагаю усилия в этом направ­лении. Я знаю, мне нужен человек, который помог бы мне. Мне нравится в себе то, что я осознаю свои страхи, способен остро чувствовать и могу рис­кнуть, даже если чего-то боюсь.

Что было у меня в прошлом? Какие наиболее значительные события и по­воротные моменты моей жизни? Главным поворотным моментом было, как ни странно, общение с командиром взвода в армии, молоденьким лейтенан­том. Он воодушевил меня на поступление в университет, он говорил, что видит во мне способности, требуемые для работы с подростками. Мне трудно было вначале поверить в это, но его вера помогла мне. Следующим значительным событием стала моя женитьба и развод. Наши семейные вза­имоотношения длились недолго, жена ушла от меня. Это было страшным ударом по моему мужскому самолюбию. Она была очень сильной женщи­ной, доминантный тип. Жена не упускала случая подчеркнуть, что я — «не деловой», «не мужик». С тех пор я опасаюсь сближаться с женщинами из-за страха, что они меня станут подавлять.

Мои родители не разводились, но лучше было бы, наверное, чтобы они это сделали. Они часто ссорились. Насколько я понимаю, именно мать была инициатором. Она была доминирующей личностью и часто «катила бочку» на отца, который был слабым, пассивным и робким по сравнению с мате­рью. Он никогда не возражал ей. Кроме того, мои «предки» всегда сравни­вали меня не в мою пользу со старшим братом, который оказался «замеча­тельным» ребенком, удачливым и прилежным учеником. Я сам не знаю, как случилось, что я оказался неудачником.

Я помню, отец кричал: «Ты что, тупой? Соображать надо! Идиот ненормаль­ный! Ты никогда ничего не добьешься!» Моя мать обходилась со мной так же, как она обходилась с отцом. «Ты — тряпка, а не мужчина. Когда ты уже вырастешь и уедешь? Хоть глаза не будешь мозолить, чтоб сердце мое не болело!» Вот что я от нее слышал. Помню, мне было лет 10 или 12, я пы­тался заснуть ночью, чувствуя себя совершенно ненужным. Мне хотелось построить свой домик и в нем жить.

Мы жили в маленьком городке. В отцовской семье не было разговоров ни о религии, ни о чем таком… По правде говоря, я часто ловил себя на мысли, что я сын не своих родителей.

У меня, по-моему, классический комплекс неполноценности. Мне бы хоте­лось уважать себя больше. Надеюсь, что я смогу научиться любить. Мне хо­чется также избавиться от чувства вины и тревожности и относиться к себе, как нормальные люди. Я действительно хочу стать хорошим детским консультантом, а для этого мне надо глубоко понять себя. Правда, я не со­всем определился, что это означает. Но знаю твердо, что мне нужно осво­бодиться от саморазрушительных склонностей и научиться больше дове­рять людям. Может быть, вы сможете мне помочь».

личное-art-котэ-107162

1. Психоаналитический подход

Психоаналитический подход предполагает прежде всего исследование неосознаваемой психодинамики поведения Сергея.

Основные моменты психотерапевтической работы суть следующие.

1) Углубленная работа с тревогой, связанной с подавленными сексуальны­ми и агрессивными импульсами. В прошлом Сергей вынужден был подав­лять эти импульсы, контролировать их, в противном случае он попадал в трудное положение.

2) Принятие к сведению сильного Супер-Эго, сформировавшегося у Сергея под влиянием интернализации родительских норм и ценностей. Перфекци- онистские цели и нормы диктуют Сергею основное правило, согласно кото­рому он может быть любим только при условии, что будет совершенным. Естественно, что нереалистичность подобных установок привела лишь к интернализации агрессии и вины. Вместо того чтобы направить эти чув­ства на родителей и брата, он обратил их на себя.

3) Приверженность к курению может трактоваться как «оральная фикса­ция». В связи с тем, что в раннем детстве Сергей не дополучил любви и принятия, он до сих пор страдает от депривации, в поисках одобрения и принятия со стороны других.

4) Половая идентификация Сергея прошла неблагополучно. Являясь сви­детелем постоянной борьбы родителей друг с другом, он идентифициро­вался со слабым отцом и перенес боязнь матери, сильной и доминирующей, на всех женщин. Возможно, он даже женился на женщине, похожей на его мать и вызывавшей у него те же чувства неполноценности.

5) Сердцевина психоаналитической терапии — установление отношений трансфера и их проработка.

Вполне логично допустить, что к психотерапевту Сергей станет относиться как к матери (тем более, если это будет женщина) или — как к отцу, и ана­лиз этих отношений даст ему возможность осознать неосознаваемые де­терминанты собственного поведения.

6) Значительное внимание следует уделить анализу прошлого: отношений с родителями, братом, испытанным в детстве чувствам. Типичные вопросы к Сергею могут быть следующими: «Что ты делал, когда чувствовал себя нелюбимым? Когда ты был ребенком, то мог ли ты выражать свои негатив­ные чувства? Что ты делал с ними? Какое влияние на тебя оказали твои от­ношения с матерью?»

7)     Особо следует выделить момент повторения в текущем поведении опы­та детских переживаний, в частности, воспроизведение его неопределен­ной зависимости от матери. Застревание на симбиотической зависимости и неспособности по-настоящему отделиться от родителей свидетельствует о незавершенности процессов индивидуации и интеграции, о незавершенно­сти конфликта, борьбы, связанной с независимостью, что ведет к формиро­ванию чувства собственной малоценности.

2. Адлерианский подход

Базисные цели адлерианского психотерапевта соответствуют четырем эта­пам консультирования: 1) установлению и поддержанию хороших рабочих отношений с Сергеем; 2) исследование его динамики; 3) поощрение его к развитию инсайта и понимания; 4) помощь ему в поиске новых альтерна­тив и выборов.

Первая стадия — развитие взаимного доверия и уважения. Терапевт дол­жен внимательно отнестись к субъективным переживаниям Сергея и попы­таться уяснить, как тот реагировал на поворотные моменты в жизни. По­скольку консультирование предполагает отношения равенства, терапевт должен исследовать с Сергеем его чувство неравенства c большинством других людей. Цели консультирования устанавливаются совместно.

Вторая стадия предполагает анализ и оценку стиля жизни Сергея (напри­мер, с помощью специализированного опросника). При этом (в течение не­скольких сеансов) анализировались бы: социальные связи Сергея, его про­фессиональная ответственность, его мужская роль и чувства, связанные с самим собой. Значительное внимание было бы уделено жизненным целям и приоритетам. Обобщив прошлый опыт Сергея, терапевт особенно бы вы­делил то, что называется у адлерианцев «базисными ошибками», т.е. оши­бочные умозаключения о жизни и деструктивные — о самом себе.

В случае с Сергеем такими ошибочными умозаключениями, образующими сердцевину жизненного стиля, являются:

В ходе третьего этапа терапевт интерпретирует жизненный стиль, цели, задачи и субъективную логику Сергея. От последнего ожидается выполне­ние домашних заданий, связанных с переводом его инсайтов в новое по­ведение.

На последнем этапе, в фазе переориентации, ожидается, что Сергей вместе с психотерапевтом станет работать над рассмотрением альтернативных установок, верований и действий. К этому времени Сергей увидит, что он вовсе не должен замыкать себя в паттернах прошлого. Он также откроет, что у него достаточно сил для изменения жизни и что для этого недоста­точно одних инсайтов, а требуется план, ориентированный на действие. Сергей почувствует и поймет, что способен создать новую жизнь для себя, а не оставаться жертвой обстоятельств.

3. Экзистенциальный подход

Консультант исходит из того, что Сергей располагает способностями рас­ширить свое сознание и определить для себя будущее направление своей жизни. Прежде всего терапевт обращается к Сергею, побуждая его осоз­нать, что он не должен быть жертвой прошлого, а наоборот, способен быть архитектором в реконструкции будущего. Сергей может освободить себя от детерминистских шор и принять ответственность, которая приходит вместе со свободой направления собственной жизни. Данный подход дела­ет упор не на психотехнику, а на постижение мира Сергея терапевтом в процессе подлинных взаимоотношений как средства самопонимания.

Сергею можно также противостоять в его попытках избежать свободы по­средством алкогольно-никотиновой зависимости. Беспокойство Сергея (тревога) — это не то, что требует «лечения». Скорее, он нуждается в обу­чении тому, что реалистическое беспокойство — витальная составляющая жизни в свободе и неопределенности. В связи с тем, что гарантий не суще­ствует и человек одинок, вина и даже отчаяние являются нормальными со­путствующими переживаниями.

Экзистенциальный терапевт склонен рассматривать воображаемое само­убийство Сергея как символ умирания его личности. Использует ли Сер­гей свой человеческий потенциал? Избирает ли он, так сказать, путь утверждения жизни или путь смерти? Можно было бы занять позицию конфронтации по отношению к смыслу и цели его жизни. Есть ли причи­на (резон) для него продолжать хотеть жить? Каковы проекты обогащения его жизни? Что он может сделать, чтобы обрести смысл, значимый и жи­вительный для него?

В жизни Сергея доминирует вина. Однако в основном это вина невротичес­кая, основанная на том, что он думает, будто подводит других людей и не оправдывает их ожидания. Сергей должен обучиться тому, что вина может выполнять ценную функцию, если она основана на осознании недостаточ­ного использования собственных потенций. Сергею необходимо также принять ту реальность, в которой временами он может чувствовать себя одиноко, так как самостоятельный выбор и жизнь со своего собственного центра сопряжены с чувством одиночества.

Экзистенциальный психотера­певт рассмотрел бы также надежду Сергея в процессе учебы открыть свой собственный личностный центр и жить собственными ценностными смыс­лами. Формируя собственный психологический центр своей жизни, Сергей смог бы стать более основательной личностью и научился бы ценить себя выше. По мере становления такой центрации (я — центр собственного мира) он бы меньше искал одобрения других, в частности, родителей или их заместителей. Вместо установления зависимых отношений он смог бы относиться к другим с позиций своей силы (достоинства). Только тогда возникла бы возможность преодоления чувства изолированности и отделенности от других.

4. Роджерианский подход

Психологическая автобиография Сергея четко показывает, чего он хочет для своей жизни. Он ставит цели, он мотивирован к изменению, и у него достаточно беспокойства, чтобы работать над собой. Поэтому роджерианский психотерапевт прежде всего начал бы с веры в способность Сергея найти свой собственный путь и в его собственные силы. Иначе говоря, эта парадигма акцентирует не диагноз и не информацию о прошлом, а прежде всего предполагает свободное высказывание чувств — неадекватности, фрустрации, безнадежности и т.п.

Терапевт предоставляет свободу и без­опасность для исследования угрожающих аспектов личностного бытия, воздерживаясь от суждений и критики чувств. Здесь мало простого отра­жения чувств путем вербализации. Терапевт стремится полностью пере­жить в текущий момент, что это значит — жить в мире Сергея. Подлинные отношения с Сергеем включали бы в себя доброту, глубокое понимание, безусловное принятие и теплоту, а также желание позволить клиенту про­явления любых его чувств в ходе терапевтического времени. Терапевт должен был бы передать Сергею основные установки понимания и приня­тия, и через это положительное отношение Сергей получил бы шанс от­бросить свои опасения и более полно и свободно исследовать свои личные заботы. В сущности, Сергей рос бы личностно во взаимоотношениях с те­рапевтом, который должен был бы оставаться искренним. Сергей использо­вал бы эти отношения, чтобы научиться больше принимать себя со своими достоинствами и ограничениями. Сергею была бы предоставлена возмож­ность открытого выражения чувства страха по отношению к женщинам, ощущения себя неудачником и «слабаком» и, главное, — возможность исследовать свои ощущения, когда его оценивают другие — родители, на­чальство. Он получил бы возможность выразить чувство вины (он живет не так, как ожидали от него родители); что он никогда никого не любил, что он одинок и т.п.

Делясь своими чувствами, Сергей перестал бы ощущать свое одиночество, ибо он рискнул бы впустить в свой частный мир другого — психолога. По­средством таких личностных отношений с терапевтом Сергей постепенно смог бы сосредоточиться на своих переживаниях и прояснить свои чувства и установки. А терапевт увидел бы его как человека, способного развить свои собственные силы и принимать самостоятельные решения. Словом, терапевтические отношения освободили бы его от саморазрушительных тенденций. Вера и забота психолога увеличили бы его собственную веру и уверенность в своих способностях разрешать трудности и открывать новые пути бытия.

5. Подход гештальт-терапии

Гештальт-терапевт прежде всего сосредоточился бы на незавершенном действии Сергея по отношению к родителям и бывшей жене. Скорее всего, это чувство негодования, но Сергей направил его в свою сторону. Помес­тив в центр работы нынешнюю ситуацию клиента, психотерапевт учел бы также и то обстоятельство, что Сергей нуждается в повторном пережива­нии прошлых чувств, которые иначе вмешиваются в нынешнюю жизнь. Од­нако в гештальт-терапии проработка прошлых чувств осуществляется не в реминисценциях, а в ситуации «здесь и теперь», в воображаемых сценках из жизни с бывшей женой. Сергей как бы анимировал ситуацию, обращаясь «непосредственно» к жене. Он мог бы прямо сказать ей о своих отрица­тельных чувствах и тем самым завершить незавершенное. Ему нужен так­же символический разговор с матерью и отцом. Здесь важно именно содер­жание его речей, обращенных к родителям, содержание, которое не прояв­лялось в реальной жизни. При этом психотерапевт может побуждать вы­сказываться следующими вопросами: «Что вызывает у тебя самое большое возмущение в отношении этих людей? Что ты желал получить от них и не получил? Как бы ты хотел, чтобы они к тебе относились? Что тебе надо сказать им сейчас, чтобы высказать все свое негодование и обиду?»

Через осознание того, что он сейчас делает и как удерживает себя в замк­нутом пространстве прошлого, Сергей может принять ответственность за свою жизнь. Вовлекая его в диалог между разными «частями» его лично­сти, психотерапевт предоставляет Сергею возможность сыграть разные «Я» и установить между ними более сбалансированные отношения. Можно использовать технику пустого стула. Благодаря этому Сергей придет к осо­знанию тех мазохистских игр, которые он ведет с собой. Учитывая, что Сергей теряется при женщинах, можно предложить ему сыграть роль ма­ленького мальчика и с этой утрированной позиции поговорить с могуще­ственной женщиной (на пустом стуле), а затем он мог бы сам стать этой сильной женщиной и с данной позиции ответить «маленькому мальчику». Основной момент — его конфронтация с собственными страхами и диалог тех полюсов, которые существуют в нем. Цель — не извлечь наружу чув­ства, а научиться жить с ними: почему, собственно, он должен быть либо «маленьким мальчиком», либо «суперменом»? Почему бы ему не научиться быть человеком, которому временами свойственны слабость и опасения?

Большинство техник гештальт-терапии служат одной, но главной цели: они помогают Сергею получить более полное чувство того, что он делает в настоящем, чтобы продолжать удерживать внутри себя значимые фигуры. По мере осознания того, насколько зависимым от них он позволяет себе быть, у него появится возможность обрести центр внутри себя и жить ради своих собственных целей, а не оставаться под контролем значимых для него фигур.

6. Трансактный анализ

В связи с тем, что трансактный анализ — контрактная форма терапии, сле­дует начать с оговаривания желаемых, согласно контракту, изменений и тех областей, в которых они должны произойти. Общая область, которую хотел бы изменить Сергей, судя по всему, — как научиться чувствовать себя хорошо. Для трансактного анализа существенен анализ нынешнего поведения, взаимодействия с другими и отношений к себе, хотя анализ прошлого также важен, ибо в нем содержатся важные ранние решения, влияющие на теперешнее поведение. Их надо раскрыть. Так, для Сергея та­ким ранним решением было следующее: «Я — глуп, и лучше, чтобы меня здесь не было. Я неудачник». В дополнение к этому раннему решению Сер­гей принял такие формулы, как: «лучше бы тебя не было»; «будь совер­шенным»; «не верь женщинам»; «быть мужчиной — значит всегда быть сильным»; «у тебя ничего не получится».

Возможно, главная формула его жизни — «Лучше бы тебя не было». Раз­ными путями Сергей программировался посланиями типа: «Хоть бы тебя не видеть, чтобы сердце не болело» и т.п. Сергей получал много отрицатель­ных подкреплений (ударов), и его личностная ценность девальвировалась. Теперь ему трудно вступить в близкие отношения и принимать поглажи­вания. Он вложил значительную энергию в накопление отрицательных от­ношений и эмоций (тревоги, вины, самоуничижения, даже суицидальных мыслей), которые необходимо прорабатывать в психотерапевтическом процессе.

Скорее всего психотерапевт данного направления займет по отношению к Сергею позицию конфронтации, указав те игры, в которые он играет: «Бед­ный я бедный»; «Жертва»; «Беспомощный»; «Страдалец». Его «рэкет» — это собрание чувств, которые он использует для оправдания своего жизненно­го сценария и, в частности, ранних решений, зафиксированных в «рэкете вины» и «депрессии». По всей вероятности, Сергей склонен накапливать чувства вины и депрессии, а игры, в которые он играет, в качестве приза содержат именно эти чувства. В данном случае он как бы оправдывает в своих глазах свою собственную жизнь, ибо таков сценарий. Формула «не будь» заслуживает особого исследования.

В ходе психотерапии Сергея следует обучить анализу жизненного сцена­рия. Следует показать, что он основывает свой жизненный план на серии решений и приспособлений. С помощью такого анализа он научится опре­делять жизненные стереотипы, которым следует, и, таким образом, изме­нять свою запрограммированность. С помощью расширения сознания он сможет освободиться от раннего сценария.

Автобиография Сергея показывает, что он интроецировал критического Ро­дителя, наказывающего его и понуждающего всегда чувствовать свою не­адекватность. Таким образом, Сергею необходимо научиться быть добрее и снисходительнее к себе, тогда он сможет любить и других. Он должен при­обрести способность питать себя, принимать свои успехи и открывать себя другим.

7. Поведенческий подход

Первоначальная задача психотерапевта поведенческой ориентации заклю­чалась бы в том, чтобы помочь Сергею перевести некоторые из его общих целей в конкретные и измеряемые. Так, если Сергей говорит: «Я хотел бы лучше относиться к себе», терапевт может спросить: «Что ты имеешь в виду? Когда ты чувствуешь себя хорошо? Что ты можешь сделать, чтобы сузить свою цель?» Когда Сергей говорит: «Я хочу избавиться от своего комплекса неполноценности», терапевт может задать встречный вопрос: «Какое твое поведение ведет к чувству неполноценности?» В случае с Сер­геем некоторые конкретные цели могут быть связаны с его никотинозави- симостью. Его можно попросить вести запись событий, ведущих к курению или выпивке. Что касается неуверенности Сергея в общении с людьми, ему следует предложить моделирование, ролевую игру, тренировку поведения, когда терапевт, играя роль партнера, предоставит обратную связь о том впечатлении, которое производит Сергей в общении, и они закрепили бы эффективное поведение.

Тревожность Сергея, связанную с женщинами, также можно было бы про­работать методами функциональной тренировки поведения. При этом те­рапевту рекомендуется, к примеру, сыграть роль женщины, которой Сер­гей назначает свидание, а Сергей бы практиковал желаемое поведение с проговариванием всех опасений и соответствующим анализом обрат­ной связи.

Страх неудачи можно было бы прорабатывать с помощью систематической десенсибилизации. Начав с обучения релаксации, можно затем составить перечень конкретных страхов, связанных с несостоятельностью. Возглав­лял бы этот список, скорее всего, страх импотенции, а в конце его значил­ся бы просто разговор со студенткой-коллегой. Затем можно предоставить клиенту возможность вообразить приятную сценку и начать процесс де­сенсибилизации с меньшего страха, прорабатывая его до ситуаций, вызы­вающих наибольший страх.

Далее терапия может сфокусироваться на модификации поведения, приво­дящего к чувствам вины и тревоги. Скорее всего, анализировалось бы не столько прошлое, сколько нынешнее неверное поведение. Значимость при­давалась бы не столько инсайту или переживаниям, сколько обучению со- владающему поведению, устранению нереалистичных чувств вины и стра­ха и выработке более адаптивных реакций, чем существующие, что приве­дет к большей степени удовлетворенности.

8. Рационально-эмотивный подход

Очень важно минимизировать пораженческие и разрушительные установ­ки Сергея, чтобы выработать более реалистичный взгляд на жизнь. Начать можно с раскрытия Сергею того факта, что он постоянно необдуманно ин- доктринирует себя иррациональными идеями и что он сумеет научиться бросать вызов источнику этих затруднений. Он должен мыслить более ра­ционально и станет чувствовать себя лучше. Каковы основные шаги?

Первый. Следует предложить Сергею рассмотреть многие «должен», «обя­зан», «надо», которые он смело принимает. Психотерапевт занимает пози­цию конфронтации по отношению к Сергею, когда тот строит иррациональ­ные верования типа: «Я всегда должен быть сильным и совершенным. Я не мужчина, если показываю слабость», или: «Если меня никто не любит, это катастрофа», или: «Если женщина отвергает меня, значит, я действительно ничто» и т.д.

Второй. Можно попросить Сергея оценить способы, которыми он индоктринирует себя с помощью подобных саморазрушительных сентенций. При этом терапевт не только подвергает критике конкретные проблемы, но и саму сердцевину иррационального мышления Сергея, атакуя его, например, такой идеей: «Ты — не твой отец, и ты вовсе не должен продолжать гово­рить себе, что ты тоже такой же. Сколько можно продолжать некритично переносить на себя все оценки своих родителей? Ты говоришь, что чув­ствуешь себя неполноценным. Разве твоя нынешняя деятельность подтвер­ждает это? Для чего ты так жесток с собой? Означает ли это, что ты был в своей семье козлом отпущения и обязан оставаться им по своей воле?

Третий. Как только Сергей понял природу своих иррациональных верова­ний и осознал то, как он их поддерживает, терапевт подбадривает его и приучает к своеобразной контрпропаганде. Терапевт может давать Сергею специальные домашние задания, чтобы помочь избавиться от страхов. К примеру, он предлагает Сергею исследовать страх перед женщинами путем осознания того, что заставляет его руководствоваться формулой: «Они мо­гут кастрировать меня. Они ожидают, чтобы я был сильным и совершен­ным. Иначе они будут властвовать надо мной». Домашнее задание может включать назначение свидания с женщиной. Если ему это удастся, он бро­сит вызов своим катастрофическим ожиданиям. А что ужасного произой­дет, даже если ему откажут? Почему он должен получать подтверждение только от одной женщины?

Можно также использовать и поведенческие техники типа ролевой игры, моделирования, десенсибилизации, функционального тренинга поведения плюс юмор. Иначе говоря, от психотерапевта ожидается активная дирек­тивная позиция и фокусировка на когнитивных и поведенческих аспектах. Сергея обучают иным установочным формулам: «Меня можно любить», «Я могу добиваться успехов или временами терпеть неудачу», «Я не должен превращать всех женщин в свою мать», «Я не должен себя наказывать за то, что не всегда совершенен».

Кроме того, Сергей получил бы пользу от когнитивно-поведенческих про­цедур, переструктурирующих его «Я-утверждения» в конструктивные и по­зитивные. При этом полезны: 1) самоанализ поведения в разных ситуациях (в письменной форме); анализ внутреннего диалога (что он себе говорит в определенной ситуации, как он себя настраивает); 2) обучение новому внутреннему диалогу, поскольку мысленные установки влияют на поведе­ние; 3) обучение совпадающему поведению на когнитивном и поведенчес­ком уровнях вначале в процессе учебных, а затем — реальных ситуаций.

9. Реальностная терапия

Здесь прежде всего необходимо внимание к настоящему ради достижения «успешной идентичности». Клиент сам указал, что для него желательно и что он расценивает как достижение. Реальностная терапия акцентирует

внимание на желательных поведенческих изменениях, а не на чувствах и отношениях к себе. Данный метод исходит из следующего: если Сергей сможет повысить самоуважение и признать собственные силы, его нега­тивные чувства к себе изменятся.

Каковы основные стратегии? Прежде всего — контракт с указанием време­ни и целей психотерапии. Цели должны быть конкретными и реалистичны­ми. Причем терапевт должен помочь определить степень реалистичности целей, задавая, например, вопросы: «Удовлетворены ли сейчас твои потреб­ности? Ты доволен своим теперешним поведением?» Поскольку ответы бу­дут отрицательными, терапевт станет побуждать Сергея к оценочным суж­дениям о текущей жизни, спрашивая: «Как бы ты хотел измениться? Что ты сейчас можешь сделать, чтобы измениться? Готов ли ты изменить самораз­рушительное поведение? Например, привычку много курить?». Терапевт по­буждает Сергея к оценке того, стоят ли его образцы поведения (стереоти­пы) той цены, которую он за них платит. Извинения и обвинения других не принимаются. Главное — не анализ того, почему так произошло, а позиция, что Сергей может сделать что-либо, чтобы изменить свое поведение на ус­пешное. Терапевт может, например, предложить следующее: «В следующий раз, когда ты почувствуешь себя одиноким и захочешь выпить, позвони при­ятелю и поговори с ним о твоем одиночестве. Сделай со своими чувствами что-нибудь другое, чем обычное курение или выпивка. Ты говорил, что стесняешься людей. Что ж, помести себя в ситуацию, где ты вынужден бу­дешь знакомиться. Запиши свои чувства, понаблюдай за собой в этих ситуа­циях, за тем, что ты делаешь, и принеси свой отчет на следующее наше за­нятие. Вместо изучения того, почему ты чувствуешь себя неполноценным, сосредоточься на том, что ты делаешь, когда ты чувствуешь себя именно таким образом, и на ситуациях, которые увеличивают это чувство».

Реальностная терапия должна делать значительный упор на сильных сто­ронах Сергея. Он решил про себя когда-то, что родился неудачником. Но сегодня он сделал большие шаги в направлении развития своих способно­стей. Он поступил в университет, интересуется практической работой, стремится помогать детям. Терапия могла бы помочь ему в формулировке планов развития в этом направлении. Короче говоря, Сергей должен полу­чить одобрение за все, чего он достиг, и подбадривание в том, что он сам ответственен за ту жизнь, которую теперь ведет. Он должен увидеть, что может добиться большего, чем сам когда-то решил.

10. Парадигма персонализма отечественных философских традиций

Богатство и разнообразие психологических прозрений и подходов к про­блематике личности в классической русской философии весьма неотвле­ченным образом соотносимыо с конкретной практикой психологической

помощи, которая может трактоваться как «духовная ортопедия» (П. А. Фло­ренский), как «поддержание духа», восстановление способности любви и веры, личностного «Я», соотносимого с вечными и нетленными ценностя­ми, бытия в качестве ответственного и причастного к смыслу своей жизни, имеющего свое достояние и достоинство не только в самом себе, но и в бы­тии другого и для другого и осознающего, означивающего себя в этом сво­ем авторском, ответственном бытии как развертывающееся, развивающееся во времени-пространстве культурное тело, мир и одновременно символ, отражающий неведомые глубины инобытийного, не явленного вовне бы­тия, составляющего тайну самого человека (Ф. М. Достоевский, Н. А. Бер­дяев, А. Белый, Б. П. Вышеславцев, Лев Шестов, С. Л. Франк, М. М. Бахтин).

Узловыми моментами возможной личностной работы с Сергеем могут стать следующие:

  1. Возвращение прожитой жизни Сергея достоинства, ценности опыта, лич­ного, не заемного, не книжного, работа на «возвышение», на возмещение в душе, потерявшей опору и ищущей эту опору вне себя, в других (точно так же, потеряв равновесие, мы инстинктивно хватаемся за ближнего, за нечто устойчивое), высоких смыслов трагедии личностного бытия человека — незащищенного, одинокого, обреченного на страдания и гибель и вместе с тем способного искать любви и поддержки, способного бороться и отстаи­вать себя, преодолевать страх, обретать мужество прямого взгляда на опас­ности мира и на свои слабости, способность верить в других и в себя, ис­пытывая благодарность, желание помочь другим, т.е. способного выходить за пределы своего «Я», осуществляясь в мире как «Я» — для других».
  2. Особое внимание следовало бы уделить созданию условий для проявле­ния личностного «Я» Сергея, какое оно есть само для себя, независимо от соответствия или несоответствия внешним или налагаемым внешними ранними и поздними обстоятельствами идеалов и представлений. Следова­ло бы побудить Сергея погрузиться в неструктурированные глубины его «самости» посредством различения внешнего и внутреннего, поверхност­ного и сущностного, ложного и истинного. Его отношения с бывшей же­ной — подходящее пространство для проработки проблематики любви как понятия и бытия, как безусловного или обусловленного чистосердечного желания добра и — манипуляции, как веры и безверия.
  3. Тревога и связанные с ней способы ее компенсации, равно как и прояв­ляющееся самоотношение — важный момент для построения полноценно­го диалога. В нем сопереживание, глубинное, непредзаданное, живое, не­объектное общение, восстановление способностей Сергея к формированию подлинных отношений «Я—Ты» с другим, с миром, с самим собой создало бы основу для такого важного события личного опыта душевной и духов­ной жизни, как встреча, то есть для непосредственного переживания тра­гизма, неразрешимых противоречий бытия не в их изолированной друг от друга и непреодолимой невозможности, а как момента инициации, пости­жения (чувственного, аффективного и вместе с тем глубоко интеллекту­ального и духовного) сложности и глубины жизни, прикосновения к ее со­кровенным тайнам. Это само по себе и есть высшее благо человека как са­мосознающего и самосозидающего бытия в мире.

4. Еще один важный аспект работы с Сергеем — разделение его личностно­го бытия и личностного бытия тех людей, которые в свое время его травми­ровали (родители, бывшая супруга). Его способность к самопониманию мо­жет развиться через понимание других, в частности, самых близких по кро­ви людей — отца и матери. Понять их личностное бытие в отделенности от своего (как иное личностное бытие, как жизнь другого) невозможно без любви и постижения того обстоятельства, что их жизненный мир, который они создавали и строили определенным образом, являлся таким, каким он был не потому, что специально построен для Сергея, а потому, что он не мог быть иным. И что ценность этого мира, через который явлена Сергею жизнь, заключается в том опыте, в том переживании жизни, которые позволяют те­перь Сергею создавать свой, иной мир, где будут не только жалобы и обиды, оскорбления и обвинения, но вера, надежда, любовь, благодарность, муже­ство и, быть может, Бог как высшая ценность, без которой человеку не дает­ся осознание меры всех вещей — другого человека.

Таким образом, богатейшие отечественные традиции персонализма дают психологу и клиенту возможность не только восстановить свое «Я», но и выйти за пределы «Я» в области духовного и вневременного бытия, к прояв­лению самости и осознанию собственной жизни и ее ценности как одного из бесконечных проявлений жизни людей и человечества, как вечно повто­ряющейся и неповторимой, разгадываемой и неразгаданной, попираемой и неуничтожимой, наполненной болью и радостью, отчаянием и надеждой, безверием и верой, равнодушием и любовью тайны человеческого бытия.

Бондаренко А.Ф. “Психологическая помощь: теория и практика”. — Изд. 3-е, испр. и доп.    М.: Независимая фирма “Класс”, 2001. — 336 с. — (Библиотека психологии и психотерапии, вып. 94).

tsvetuschee-derevo-666


Принимать себя (о сути психотерапии)

«Суть психотерапии — встреча двух людей. Важно, каков терапевт в этой встрече и важно не только его интеллектуальное знание, а он весь целиком.
Главное, что отличает терапевта от клиента — терапевт может быть со сложными состояниями, не пытаясь сбежать от них, быстренько выключить и выкинуть их подальше. Многие люди, кто обращается за помощью, они пытаются сделать именно это — избавиться от каких-либо ощущений, состояний, мыслей.
Понятно, что это не удается, а если удается, то заканчивается, как правило, плохо. А терапевт — это тот, кто может не разрушаться от этих вещей и может помочь клиенту быть с этим».

Анфиса Гаврилина