Жила-была девочка Соня.
Папа — король на работе: улыбки, рукопожатия, «как дела, дружище?».
Дома — другой человек.
Соня входит.
— Пап, привет!
Молчание.
Газета шуршит.
Потом — сквозь зубы:
— Почему ботинки в грязи? Почему поздно? Почему не так?
Соня замирает.
Сердце — в пятки.
«Он злой. Он меня не любит».
Рядом — подруга Лена.
У неё тоже папа строгий.
Лена глотает.
— Да, папа… Извини…
Уходит в комнату.
Слёзы — в подушку.
Годы — в обиде.
Соня — выросла.
Не глотает.
Папа снова:
— Крем за тридцать тысяч? Для мозгов нет такого?
Соня — бац! Ключи в руку.
— Будешь так — уезжаю.
Дверь — хлоп. Машина — рычит.
Папа в окне.
Глаза — круглые.
Соня возвращается.
— Пап, я тебя украла? Разбила? Вечеринку устроила? Нет. А ругаешь — будто да.
Папа молчит.
Соня продолжает:
— Приглашал в гости — чтобы вот так? Попробуй с другом. Он тебя пошлёт.
Папа краснеет.
Соня — мягче:
— Я твоя единственная. В старости — только я. Хочу, чтобы со мной — как с хрустальной вазой. Нежно. Любя. Остальное — не интересно.
Папа вздыхает.
Время — идёт.
Соня ставит границы — железные.
Не ранится.
Не травмируется.
Отделяет: шахматы с внуками — может.
Гордость за её бизнес — нет.
Папа играет с детьми.
— Смотрите, как пьёт сороконожка!
Дети хохочут.
Папа сидит у кроватки, когда болеют.
Сказки шепчет.
Но:
— Путешествие? Зря.
— Косметолог? Фигня.
— Деньги? Не то.
Соня улыбается.
— Это — твоё. Я — принимаю.
Лена заглядывает.
— Как ты?
— Границы, — говорит Соня. — Время. И то, что не изменить — отпускаю.
Лена пробует.
Голос — твёрже.
Папа — мягче.
А ты?
Глотаешь «какашки» — и в подушку?
Или ключи в руку: «Нежно — или до свидания»?
Отдели.
Поставь стену.
Дай времени.
Ваза не разобьётся.
Если держать — бережно.
Только так.